Иран-Россия: недопонимание или разлад?

Из Тегерана поступают крайне противоречивые сведения об использовании российской военной авиацией баз на территории Ирана.

Российская сторона квалифицирует происходящее как недопонимание.

Что же происходит на самом деле в истории с российскими самолетами в Иране?

Что это - действительно просто недопонимание или же за инцидентом кроются какие-то более серьезные разногласия между Москвой и Тегераном?

Ведущий программы "Пятый этаж" Александр Кан обсуждает этот вопрос с профессором Института востоковедения РАН Владимиром Сажиным и востоковедом Николаем Кожановым.

Александр Кан: Есть ли у вас какая-нибудь достоверная информация о российских самолетах в Иране?

Владимир Сажин: Иран и Россия, безусловно, сотрудничают в борьбе с терроризмом, в поддержку режима Башара Асада. Поэтому иранцы разрешили использовать свою базу в качестве аэродрома подскока. Не полностью базу, а для дозаправки, доукомплектации, если это необходимо, боевого комплекта самолета. Внутриполитическая ситуация в Иране привела к тому, что Иран сначала на это согласился, а через пять-шесть дней закрыл на базу доступ. Идет довольно острая борьба между разными группировками и взглядами и на роль Ирана в сирийском противостоянии, и на роль России в Сирии и на Ближнем Востоке.

А.К.: Действительно ли за этим стоит конкретная сиюминутная военная задача? Или это решение можно рассматривать как проявление сближения между Ираном и Россией?

Николай Кожанов: Сотрудничество Ирана и России по Сирии носит ситуативный характер, определяется развитием ситуации в самой Сирии. Ситуация в районе Алеппо для армии Асада и ее союзников складывается достаточно тяжело, отсюда потребность интенсифицировать авианалеты и поддержать армию Асада с воздуха. Но не учли силу внутренних противоречий в Иране. По конституции Ирана, предоставлять территорию страны для иностранных военных, независимо от цели, не позволено. Этот принцип носит глубокий идеологический характер.

А.К.: Противоречивые оценки дает и иранская пресса. С одной стороны, они говорят, что это радикальное событие, которое полностью изменит отношения между Ираном и Россией, с другой, Россия - не та страна, с которой Ирану стоит вступать в тесные отношения.

В.С.: В Иране есть группировки, которые считают, что Россия слишком малоактивна в Сирии в военном отношении. И они готовы сделать все, чтобы Россия глубже втянулась в войну в Сирии и принесла бы победу над противниками в Тегеран. Это одна из мотиваций. Другие имеют диаметрально противоположный взгляд, что Россия слишком активна на Ближнем Востоке и в Сирии, что оттесняет Иран.

Режим Асада в Сирии - единственный официальный союзник Тегерана во всем мире. Поэтому там всегда считали, что Иран имеет право активно действовать в Сирии. Кроме того, одна из важных задач Тегерана - создать "шиитскую дугу" от Афганистана через Иран в Сирию, Ирак и Ливан для противодействия суннитскому большинству в этом регионе.

А.К.: С одной стороны, ссылки на конституцию выглядят вполне серьезно, с другой,- можно было бы конституцию почитать, прежде чем принимать такого рода решения. Кроме того, через несколько дней появилось заявление министра обороны Ирана, который обвинил Москву в неджентельменском поведении и желании показать себя "сверхдержавой" за то, что Москва предала гласности факт этого сотрудничества, которое должно было оставаться секретным. Действительно ли это так?

Н.К.: Это проявление тех внутренних конфликтов, которые там существуют. Идет ведь еще спор между различными ветвями власти, кто имеет право принимать ключевые решения в стране. Решение о допущении российской авиации было принято Высшим советом национальной безопасности, а по конституции этот вопрос должен решать парламент. А на попытку депутатов поднять этот вопрос военные ответили довольно резко, что это не их дело. Это нарушает существующую систему балансов и сдержек.

Возможно, таким образом военные пытаются спасти свое лицо, потому что еще несколько дней назад министр обороны говорил о необходимости сотрудничества и так далее. И иранцам не стоит обвинять Россию в разглашении секретов, потому что в течение предыдущего года именно иранцы разглашали те сведения о контактах, которые Россия не хотела афишировать. А вылеты самолетов с базы в Иране держать в секрете чисто физически невозможно. Правда, может быть, было недопонимание между сторонами, до какой степени можно использовать эту базу. Но снимки российских самолетов, которые появились в первые дни, показывают, что на базу перебрасываются и техники. И российские парламентарии стали говорить о возможности создания базы в Иране наподобие Хмеймима. Возможно, российская сторона хотела получить больше, чем иранцы были готовы предложить.

А.К.: В Иране эта проблема вызвала очень бурное обсуждение, конфликты, а в Москве, как представляется, скандал раздувать не стремятся. Председатель комитета по обороне и безопасности Совета Федерации Франц Клинцевич, известный своими радикальными высказываниями, заявил, что это обоюдное недопонимание.

В.С.: Я думаю, что действительно произошло недопонимание. Действительно, скрыть ничего нельзя. В 2015 году на базу в Хамадане сел Су-34 из-за неисправности, к нему прибыл транспортный самолет Ил-76, через два дня оба самолета улетели. Эта информация немедленно появилась в интернете, можно было все видеть на экране. О секретности говорить не стоит. Но пиар-кампания в России для иранцев была неприятна. Это могло быть одной из причин. Но Россия не хочет идти на углубление конфликта, потому что Иран России нужен. Это мощнейшая держава региона, с ней не стоит разрушать отношения.

А.К.: Иран важен не только для России. Отношения Ирана с Западом последнее время улучшаются, санкции сняты. Нельзя ли интерпретировать случившееся как результат давления со стороны Запада? Как только начались вылеты российских самолетов, вновь усилился поток новостей о жертвах в Алеппо, гуманитарном кризисе и так далее. На Западе явно недовольны союзом между Ираном и Россией. Госдеп говорил о нарушении некоторых положений резолюций Совета Безопасности ООН - в использовании Россией иранских баз.

Н.К.: Попытка развернуть российские силы на базе под Хамаданом была неожиданной, и реакция на нее была шоковой. Но нельзя говорить, что Россия нарушила международное законодательство, только о создании потенциала к нарушению резолюции. Увеличение количества жертв неудивительно - применение авиации в городских условиях не бывает хирургическим. Россия в первую очередь наносит удары не по ИГ [группировка "Исламское государство" запрещена в РФ], а по антиасадовской оппозиции, ожидать положительной реакции Запада не приходится. Но я не считаю, что давление Запада стало одним из решающих факторов прекращения присутствия российской авиации в Иране. Группировки в Иране, которые ориентируются на сотрудничество c Западом, не столь влиятельны. Решение принималось силами, которые настроены на противостояние с Западом.

А.К.: Россия поддерживает Сирию, через это налаживает отношения с Ираном. Иран стремится создать "шиитскую дугу". Но параллельно Россия укрепляет свои отношения с Турцией, суннитским государством, у которого отношения с Ираном крайне плохие. Кремль пытается выстроить очень сложную конструкцию.

В.С.: Да, клубок запутанный. Но Эрдоган меняет свое отношение к Сирии, хотя не кардинально. В Тегеране тоже надеются на единство взглядов между Москвой, Анкарой и Ираном по Сирии. Но Россия и Иран в тактическом плане действуют вместе, но в стратегическом взгляды на будущее Сирии у Москвы и Тегерана разные. Москва видит Сирию светским государством с признанием различных конфессий, а Иран сконцентрирован на личности Башара Асада как главного проводника идей.

А.К.: Только что поступила информация, что заместитель премьер-министра Турции заявил, что Россия не может использовать военную базу Инджирлик, поскольку она не член НАТО. Насколько Россия на нее рассчитывала?

Н.К.: Не особо. Эрдоган опять пытается разыгрывать российскую карту, чтобы выиграть преференции Запада.

___________________________________________________________________

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.